Обновления сайта

    21 октября 2019

    На странице «Герои моего романса», посвящённой Тамаре Церетели появилось новое видео — рассказ Юлии Зиганшиной о жизни и творчестве Тамары Семёновны,

    Архив обновлений


    Подписка на новости

    Архив рассылки

    Интервью с самой собой

    «Интервью с самой собой» — эта страница о том, о чём никогда журналистам не рассказывала. Не потому, что это секрет, а потому, что они об этом не спрашивали.

    Музей К. С. Петрова-Водкина в Хвалынске.

    23 мая 2019

    музей


    Бывает так: событие проходит, но каждый раз, вспоминая его, улыбаешься и становится хорошо и спокойно. Даже через года. Как так складывается? В чём загадка: в общем настроении или в людях, которых встречаешь? В неравнодушии, которым пропитан воздух, или сам ты был подготовлен к этой встрече? Правильные свет, цвет, запах, вкус? Каждый раз по-разному. Но бывает, что совпадает всё, и ощущение счастья ты несёшь потом через всю жизнь.
    Так было и в этот раз: недавно повезло впервые побывать в Хвалынске. Маленький городок на Волге в Саратовской области. Маленький, но гордый. И очень интеллигентный. Как складывается впечатление от места? Конечно, это люди, с которыми случайно сталкиваешься, и память, которую хранит (или не хранит) это место. Так вот, все мимолётные встречи с жителями Хвалынска (в магазине, на улице) носили очень милый характер. Даже конфликтная ситуация на наших глазах разрешилась очень вежливо и спокойно. Наверное, люди везде разные, но нам повезло (а, может, это и не везение, а норма жизни здесь), и ощущение города мы увезли самое благоприятное!
    Здесь жива память о человеке, который тут родился и всю жизнь возвращался в свой родной город — о художнике К. С. Петрове-Водкине. С его именем связаны Музей изобразительных искусств его имени и его Дом-музей.
    Вот Дом-музей проник в душу и сердце глубже всего.

    Этот дом, тогда на окраине Хвалынска, Кузьма Сергеевич купил для своих родителей в 1905 году на свой первый большой гонорар — деньги, полученные за майоликовое панно «Богоматерь с младенцем» для фасада церкви ортопедического института в Петербурге. Сам художник каждое лето проводил в Хвалынске, в этом доме. Из всех дальних странствий спешил в свой родной город. А дни, проведённые здесь, называл «уютами». Точнее и не скажешь! И это не только субъективная оценка Петрова-Водкина (все мы необъективны, когда речь заходит о родных местах), но с ней соглашается каждый, сюда входящий. В этом доме очень спокойно и... нежно.

    Конечно, это музей, но мне думается, что главное в доме-музее — оставить и сохранить ощущение жизни и присутствия хозяев дома, а не только уберечь экспонаты от злых туристов.
    Так вот, в этом доме все мы — как дома. Это проверяется очень легко: если уходить не хочется, значит, всё здесь продумано и сделано правильно.
    В воссозданный интерьер органично вплетаются картины художника, фотографии и история жизни. Сапожная мастерская отца,

    самовар на столе (а перед самоваром — сочинения Пушкина),

    живые цветы

    и кружевные занавески, пропускающие свет красивым узором,

    — и всё это дополняется запахом деревянного дома.
    А сад!.. Сирень и ирисы до сих пор радуют душу воспоминанием!

    В этом музее четыре подлинных работы Мастера.

    Также подлинный — мольберт художника.

    Сохранился и сам дом, и некоторые его детали, как, например, ручка калитки.

    Конечно, мы все знаем Петрова-Водкина! И я знала несколько его картин с детства. Но, честно говоря, не знала, что Кузьма Сергеевич всю жизнь играл на скрипке, которую очень любил, ещё не читала его художественных, автобиографических книг — и рада, что это у меня впереди! А какие удивительные отношения у Петрова-Водкина с Пушкиным. Вот, что писал художник в 1937 году: «...надо сказать, что я на Пушкине срывался. Я никак не мог перелезть через Пушкина — уж очень специальный образ... Ведь Пушкин одно время, как солнышко, захватил всех, как прилив свежего воздуха. Но имеется большая трудность в слиянии образа Пушкина, уже навеянного историей, с живой личностью... Все эти вопросы берёшь на себя с таким удовольствием, потому что это Пушкин, и так хочется сделать что-нибудь монументальное...» И, кстати, напомню вам о находке портрета поэта кисти Кузьмы Сергеевича, долгие годы считавшегося утраченным, и внезапно обнаруженным под наброском другой картины — «Колхозницы». Это случилось всего полгода назад — в декабре 2018 года!
    С удивлением узнала, что Петров-Водкин — крёстный отец знаменитой артистки Татьяны Пилецкой. И она стала героиней одной из его работ.

    Дом — это ещё, конечно, хозяева. И когда в музее всё сделано правильно, сотрудники музея начинают восприниматься как члены семьи, имя которой носит музей. Так было и в этот раз: с огромной любовью и уважением чудесная сотрудница (мы так очаровались её проникновенным рассказом, что даже не спросили её имя, сразу и навсегда обозначив её для себя Петровой-Водкиной!) провела нас по музею и по саду.
    Что роднит нас с нашими героями? Конечно, общие взгляды на некоторые вещи! Лично меня с Кузьмой Сергеевичем в первую очередь связало волжское происхождение и отношение к любимой Волге! Петров-Водкин писал: «Рождение на Волге уже указывает на что-то. Прежде всего, это сразу, с детства, устанавливает человеческий глаз на природные красоты, на красоты широкого водного пространства, холмов...»

    Только тогда, когда ты проникнут насквозь той жизнью, которая сохранена в этом доме, ты начинаешь фотографировать каждый сантиметр пространства, чтобы хоть как-то унести эту радость с собой; только тогда ты сам вызываешься написать самые добрые слова в книгу отзывов; только тогда ты никак не можешь оттуда уйти и только тогда ты обещаешь себе обязательно вернуться!

    Посвящается В. Ю. Муравьеву.

    25 апреля 2019

    люди


    16 марта 2019 года не стало Владимира Юрьевича Муравьёва.
    Я не могу похвастаться, что мы были близкими друзьями, но дружили и всегда радовались встрече. «Юлька, привет!» — так он меня встречал.
    Конечно, я его знаю давно — с юности, когда в Казани проходили бардовские «Встречи поколений», и на фестивалях мы пересекались. В Киеве, на всесоюзном фестивале, он нас — юный ансамбль «Уникон» — никуда не прошедших по конкурсу, таскал по мастерским, где ведущие этих мастерских могли, в порядке исключения, кого-то ещё провести в финал. Из этой затеи тогда ничего не вышло — не время было, наверное. Но нас удивляло — почему наш корифей с нами таскается и усиленно старается помочь. Наверное, мы это объяснили тогда своими «невероятными способностями и талантами», а не добротой уважаемого человека, тянущего за уши совсем зелёных девчонок.
    И потом, конечно, встречались, пересекались. Но вот удивительно: слышать Муравьева, я, конечно, слышала, но Услышала не сразу. Видимо, должна была что-то понять в этой жизни.
    Я к тому времени уже много пела, это стало моей профессией и любимым делом. И мне всегда не шлось лёгкими путями: мне хотелось песен сложных, гармонически наполненных, чтоб было над чем поработать и озвучить этот мир непростыми чувствами непростых песен. А с простых — что взять? Там и делать-то нечего.
    ...Это было в Барселоне на фестивале. На сцену вышел Владимир Муравьёв и запел Визбора «Мне твердят». И тут мне и открылось, что высший пилотаж, это когда берёшь «простую» песню и переворачиваешь душу всем окружающим. Это, правда, я потом сформулировала, а тогда я просто слушала и не понимала — что и почему это со мной происходит. Это был очень важный урок исполнительского мастерства и отношения к песне в целом. И не только к песне, но и к зрителю, да и к жизни вообще.
    Последние годы мы общались чаще. Горда тем, что пела на его юбилейном концерте, а однажды мы даже спели дуэтом «Виноградную косточку»!
    Так всегда было, что Владимир Юрьевич помогал мне решать проблемы, и ему всегда было дело до моих трудностей. Думаю, то же самое про него сейчас могут сказать сотни и сотни человек. А чем я могла ему ответить? Только песнями и бесконечной благодарностью за участие в моей судьбе.
    В последний раз мы встречались в конце февраля, на концерте по случаю дня рождения его мамы — удивительной, волшебной, необыкновенной Стеллы Владимировны. И Владимир Юрьевич говорил со сцены о том, что у них с мамой все друзья — общие. И уже не понять и не вспомнить порой: кто с кем первым подружился. Да, эта семья нестандартная в этом смысле: там нет вертикали — возрастных, поколенческих преград. Я одинаково нежно дружу и с мамой Владимира Юрьевича, и с его дочерью, а на том концерте познакомилась и подружилась с внучкой.
    Сейчас дочь Владимира Юрьевича — Татьяна — занимается созданием в Казани музея авторской песни. Это удивительно счастливое стечение нужных качеств для этого дела в одном человеке: дочь Мэтра авторской песни и не только казанского, а российского масштаба; внучка Мэтра музейного дела тоже в масштабе страны, и сама Татьяна обладает и напором, и страстью (что нужно в любом организационном деле) при тонкой и ранимой душе, что необходимо для такого душевного, в первую очередь, проекта, как музей авторской песни. Уверена, что музею — быть!
    Незаменимые есть. Нам остаётся только продолжать начатое ими, не подводить, делать дело максимально честно — и помнить, всегда помнить: и жизненные уроки, и дела благородные, и встречи... И быть благодарными судьбе, что свела нас и подарила радость дружбы.
    Дорогой Владимир Юрьевич! Спасибо за всё! Светлая, светлая Вам память.

    «То, что помнит этот дом». История мечты.

    12 апреля 2019

    концерт-экскурсия


    Очень хорошо помню этот момент, когда пришла в голову новая идея. Это было 22 мая 2018 года, примерно в шесть часов вечера - оставалось полчаса до концерта, я шла по залам казанского музея Боратынского, направляясь в служебную часть музея для подготовки. Иду я по анфиладе комнат и понимаю, что в каждом зале хочу петь – настолько всё здесь располагает к романсам! Но как это организовать, и комнаты есть совсем небольшие – концерта там не сделаешь. В Пушкинском зале меня пронзает мысль: экскурсия! Точнее, концерт-экскурсия: медленно ходить по залам с небольшой группой экскурсантов, рассказывать о жизни в этом доме и петь романсы!..
    Вот уже восемь месяцев, как эта идея воплотилась в реальность, а точнее: сбылась мечта!
    За это время я успела сформулировать то, что раньше объяснить словами не могла, только чувствовала. 
    Во-первых, в этом музее я когда-то начинала петь. Правда, тогда он располагался только во флигеле, а сам дом распахнул свои двери только после длительной реставрации – в 2015 году. То есть, этот музей – моя романсовая родина. 
    Во-вторых, ретро – это состояние души. Причём, мне дорого ретро, которое – середина XX века, и то, которое до революции – рубеж XIX и XX веков, когда был очередной всплеск развития русского романса. Я уже писала о том, что очень хочется узнать: как жили люди в то время, когда ныне «старинные» романсы были современными? Как они ходили в магазин и покупали ноты; потом, приходя домой, под рояль или гитару подбирали, изучали новые романсы (если он совсем новый, то и послушать было негде). А как эти ноты, которые сейчас пожелтевшие, выглядели новыми? А как люди одевались? Как чувствовали себя в этих интерьерах, если это – твой дом?.. Вот такие вопросы меня всегда волновали и волнуют сейчас. Поэтому первое из удовольствий – надеть длинное, стилизованное под старинное платье и прошуршать им по залам! 
    Дальше. Вы обращали внимание, что когда певцы приходят в новое помещение, они пробуют зал на акустику? Причём грамотный вокалист пробует зал и на звучание, и на масштаб: как подать звук, чтобы он улетел и вернулся – такой голосомер квадратных метров. Это делается, чтобы быть услышанным – с одной стороны, но и не раздавить всех присутствующих своим звуком, если не рассчитать масштаб помещения и дать голоса больше, чем нужно. Так вот, следующая задача концерта-экскурсии: «озвучить», наполнить каждый зал музея, проверить его на акустику и представить – как здесь пелось хозяевам? А то, что они пели в каждой комнате – и не сомневаюсь: Боратынские были очень музыкальными людьми! 
    Следующий момент: у меня есть чудесная гитара – она старинная, столетняя – это очень дорогой моему сердцу подарок. Так вот, эта гитара долгое время лежала без работы, потому что на сцене сейчас принято (да и удобней) играть на гитаре, которая подключается шнуром, а на той «старушке», конечно же, никакого шнура нет и быть не может. Вот и лежала без дела. И тут она пригодилась, как никакая другая – сто лет гитаре и сто лет назад здесь жили Боратынские! Возможно, они даже встречались…
    И последнее на сегодня. Я когда-то пришла в этот музей юной журналисткой, делать материал на радио. Пришла и…осталась на долгие годы. И так удивительно сложилось, что я пришла именно сюда! Ведь музей посвящён и Золотому веку русской поэзии – рассказывает, конечно, о Боратынском и о его друзьях: Пушкине, Дельвиге, Кюхельбекере, Жуковском; и, конечно, посвящён Серебряному веку – именно тогда здесь и жили потомки поэта (этот дом купил сын Евгения Абрамовича). То есть, художественная концепция музея по временному охвату полностью совпадает с историей русского романса! Ну, подружись я с Музеем Ленина, например (в Казани, кстати, очень симпатичный ленинский музей – сохранившаяся усадьба образца второй половины XIX века, где Ленин жил подростком, правда, уже революционно настроенным). Я бы, наверное, нашла, чем музыкально заполнить и это пространство, но такого попадания, согласитесь, уже бы не было.
    То есть, это тот случай, когда сложилось абсолютно всё. Я не перестаю этому удивляться и каждый концерт-экскурсию жду с особым трепетом и волнением!
    Пусть это будет рекламный текст. Хотя для рекламы длинноват. Но короче сказать не могу, потому что душа наполняется самыми прекрасными чувствами от одной мысли о музее, и остановить поток этих чувств очень трудно. Да и не надо. 
    Ну и коротко: следите за рекламой и приходите в казанский Музей Е. А. Боратынского на концерт-экскурсию «То, что помнит это дом»!

    «Закулисная история одной программы»

    13 февраля 2019

    концерты


    Обычно то, о чём я сейчас напишу, оставляют за кулисами. Это рабочие моменты, можно сказать, трудовые будни, о которых зрителю знать не полагается и, наверное, не очень интересно. Но в данном случае я решила поделиться своими волнениями, переживаниями и некоторыми моментами творческого процесса в работе над программой «Мы странно встретились». Работа эта отчасти схожа с детективным расследованием, где много загадок, где случаются удивительные стечения обстоятельств...
    Эта программа посвящена жизни и творчеству яркой звезды прошлых лет — Тамаре Церетели.

    В своё время Тамара Семёновна была одной из самых популярных артисток Советской эстрады. Начала она выступать с романсами в 1919 году, и до окончания (вполне сознательного) своей сценической деятельности дала около 5500 концертов по всей стране. Самыми видными и регулярными её площадками были: Большой театр, Московская консерватория, а начиная с 1924 года, Тамара Семёновна каждый год 1 января открывала сезон в Колонном зале Дома союзов — традиция у неё такая была! А среди её поклонников были Станиславский, Немирович-Данченко, Обухова, Собинов, Козловский, Маяковский, Фадеев, Демьян Бедный и многие другие. То есть, это была звезда первой величины. И тут появляется первая загадка: почему о Тамаре Церетели так мало доступной информации в интернете, в котором сейчас можно найти почти всё, что угодно! Честно говоря, около года назад мне было известно только имя этой певицы, и, может быть, самая малость о ней самой. Сказать, что голос был на слуху, тоже не могу. И сейчас: кого ни спрошу, все говорят, что имя — да, знаю, больше ничего. Кстати, Тамара Семёновна начинала писать мемуары. Но так, увы, и не закончила. А было бы интересно узнать о её жизни и творчестве из первых рук!..
    В моём случае «отношения» с Тамарой Семёновной развивались, с одной стороны, стремительно и непредсказуемо, с другой, как я сейчас это вижу — очень последовательно и планомерно! Год назад мне случайно попалась песня «Цветок»: композитор Петренко, стихи Крахти, поёт Тамара Церетели. Все три имени были для меня новыми. Песня так понравилась, что тут же вошла в мой репертуар. Через полгода мне на день рождения подарили патефон с пластинкой... Церетели! Тут стало понятно, что это — судьба, и Тамара Семёновна обязательно станет «Героиней моего романса»!
    Так и начались поиски информации, которая оказала сь до обидного скудной. Мало того, те сведения, которые были, противоречили сами себе. Например, везде написано, что Церетели родилась 1 (14) августа 1900 года. И вдруг встречаю такие слова: «29 июля — день рождения Тамары Семёновны Церетели. Друзья никогда не забывали об этом, где бы она в этот день ни находилась» (М. Табукашвили «Забытая легенда»). Далее: о первом концерте — где он был? Что в Московской консерватории — это известно. Но в Большом зале или в Малом — не совсем понятно, источники расходятся. Или вот есть две афиши, но какого они года — неизвестно.

    Маленькая исследовательская работа, и выясняется, что первая — 1928 года, вторая — 1927. Это уже мои умозаключения. Рассмотрим первую афишу: есть число и день недели — 19 марта, понедельник. Года нет. Смотрим в календаре: 19 марта понедельником был в 1900 году (Тамара ещё не родилась). 1906 тоже не в счёт. 1917 — Тамара собирается поступать на медицинский факультет Тифлисского университета и о карьере певицы пока не думает, 1923 — только в ноябре этого года она даст в Москве первый сольный концерт, 1928 — по моим наблюдениям, это именно он, потому что следующий такой понедельник приходится на 1934 год, когда Борис Прозоровский уже арестован, а он указан в афише.
    Очень удивил меня в процессе подготовки к программе тот факт, что очень многие — прекрасные! — романсы и песни из репертуара певицы сейчас забыты. Прекрасные, если не сказать великие! Уж в жанре романса — точно! А как иначе, если для Тамары писали лучшие композиторы — два великих Бориса: Прозоровский и Фомин, и многие другие чудесные авторы того времени. А Тамара, в свою очередь, была гарантом того, что произведение станет популярным: даже если не она была первой исполнительницей романса, издатели предпочитали ставить на обложку именно её портрет, потому что так быстрее раскупят тираж.

    Так почему же не поют романсы из её репертуара?! Думаю, разгадка и в том, что, во-первых, многие произведения не существуют в нотах (в открытом доступе), а во-вторых, записи, которые (слава Богу) остались, порой такого качества, что, увы, не всё можно разобрать. А расшифровка — дело трудное. Я подключила всех близких, которые, прильнув к динамикам, пытались разобрать затёртые временем строчки грамзаписи. Попробуйте и вы: вот какие слова произносит певица на 1:16 и 2:03 минутах? Кстати, сделаете доброе дело: и мне подскажете, и просмотров к этой записи добавите — несправедливо мало их там! Скажу честно: в моём исполнении есть маленький процент отсебятины — там, где так и не удалось расслышать произносимые слова. «Не на сердце кольцо».
    Отдельно остановлюсь ещё на одном открытии — уже чисто творческом. У Церетели удивительный метроритм! То есть, абсолютно ювелирное сочетание темпа, метра и ритма! В романсе, в принципе, ни на что не похожий метроритм — это известно. Но Церетели, на мой взгляд, удалось найти тот особенный романсовый пульс, в котором и должен звучать романс. Скажу откровенно: потребовалась отдельная работа — нащупать и постараться не испортить ту хрупкость, которую создала Церетели. Отдельное слова благодарности скажу своему соратнику — пианисту Максиму Мулину — за его внимание, трепет, тщательное прослушивание записей и в то же время — не копирование услышанного, а поиск своей мысли на заданную тему.
    Вернёмся к Тамаре Семёновне: вспоминаются многочисленные отзывы и газетные статьи о певице, которые удалось обнаружить — все говорят о невероятном чувстве меры и вкусе Церетели! И это правда: она смогла удержаться на той тонкой грани, где романс остаётся свободным, но становится благородным, то есть — произведением искусства. Чуть больше свободы, и романс развалится, станет пошлым. Чуть меньше — потеряет шарм, терпкость и ту неторопливость, которая придаёт романсу масштаб чувств, переживаний и... царственность. Чувство меры! Самое, пожалуй, необходимое для романса чувство и, увы, самое редкое. И в подтверждение моих слов цитата: газета «Северный рабочий», Ярославль, 24 марта 1927 года: «Цыганский жанр, пение — это в некотором роде „хождение по канату“: оно требует от исполнителя особого мастерства и особой чуткости. Неосторожное движение, неосторожный звук — и вместо „жанра“ — самая вульгарная „цыганщина“. Тамара Церетели принадлежит к безупречным исполнительницам. Более того, цыганский жанр в её исполнении приобретает значение настоящего вокального искусства. У певицы превосходное контральто с мягким золотисто-бархатным тембром, выразительные передачи и тот особый вокальный акцент, который так характерен для цыганского жанра и который даётся певице с исключительным чувством меры».
    Ещё одна загадка в этой истории: это авторство некоторых песен и романсов. Главным человеком и композитором для певицы был Борис Прозоровский.

    Тамара так писала о нём: «Всю мою деятельность обусловил Борис Прозоровский, этот замечательный человек и музыкант». Борис Алексеевич много писал для Тамары Семёновны: практически все его романсы, начиная, с момента их знакомства, посвящены ей. Она — его муза и вдохновение. Борис Алексеевич не только пишет сам, но и делает обработки народных песен и романсов других композиторов для Церетели. Вот одна народная песня «Жигули».

    И вдруг мне встречается статья известных исследователей романса Елены и Валерия Уколовых о том, что эта песня (и некоторые другие) принадлежит перу самого Прозоровского! А назвать песню народной — это была уловка для цензуры, чтобы в трудное для романса время дать ему шанс быть опубликованным и исполняемым. И сколько ещё таких загадок таит прошедшее время — неизвестно...
    И ещё одна — самая удивительная, самая важная страница моей «церетелевской» истории.
    В поисках информации я нашла упоминание об очерке Мераба Табукашвили о Тамаре Церетели, вышедшем в 2000 году. Но нигде этой книги найти не смогла. Практически смирилась с ситуацией, что рассказ мой будет кратким и без подробностей. И тут, как это бывает — совершенно случайно, я получаю от судьбы драгоценный подарок на Новый год: 30 декабря мне на сайт пришло письмо от Елены Михайловны Петровой — дочери Михаила Максимова, который написал стихи к знаменитому «Синему платочку»! Именно к тому «платочку», который исполняла Клавдия Шульженко! Клавдия Ивановна — давно и навсегда «Героиня моего романса», и получить такую весточку — это бесценно! Я сейчас читаю книгу, подаренную мне её авторами — Юрием Кружновым и Еленой Петровой «СИНИЙ ПЛАТОЧЕК лейтенанта Максимова» и когда-нибудь обязательно расскажу всю эту чудесную историю подробно! А в наших телефонных разговорах Елена Михайловна однажды сказала: «Юля, дайте мне задание! У меня хобби: искать в интернете труднодоступную информацию». А надо сказать, что Елена Михайловна старше меня, и скажу вам честно, её увлечение меня поразило — быть с компьютером и интернетом на «ты» не каждому по плечу, например, мне. И я рассказала Елене Михайловне о книге, которую ищу. И она нашла мне этот очерк! Причём, выяснилось, что их было два: один вышел в сокращённом варианте в 1975 году, а второй — более подробный, действительно, в 2000 году, к столетию певицы! Елена Михайловна подняла на ноги и Санкт-Петербург, и Тбилиси, и нашла мне эти бесценные книги! Таким чудесным образом я смогла рассказать о Тамаре Семёновне много интересного, как мне думается и верится!
    Этот вечер-концерт состоялся в Казани, скоро состоится в Москве.
    Главное, о чём пишут все, кто знал Тамару, что становится очевидным, когда узнаёшь о Церетели более подробно, и о чём надо говорить постоянно, чтоб все знали и не забыли, это то, что певица спасла жанр романса в очень трудное и, без преувеличения можно сказать, смертельно опасное время для этого нежного и беззащитного жанра. Достаточно вновь вспомнить историю двух великих Борисов: Фомин почти год просидел в тюрьме, а Прозоровский был расстрелян в 1937 году. В силу некоторых обстоятельств Церетели могла себе позволить петь романсы тогда, когда этого делать было нельзя. Конечно, она не одна пела их (и слава Богу), но она выступала на самых престижных площадках страны и оттуда передавала из рук в руки романс — тому поколению, которому уже можно было его петь, от того, которому было нельзя.
    В заключение хочу поделиться зрительским отзывом о прошедшем в Казани концерте — такой отзыв — лучшая награда за труды и старания!
    Наш зритель Надежда пишет: «Зимний вечер. Но в воздухе уже уловимы нотки весны.
    В руках оказывается большой старый альбом в бархатном переплете. Странички его пожелтели, но содержание возможно разобрать. Даже можно услышать запах, исходящий от него, — терпкий, но приятный, с легкой горчинкой. Многое хранит в себе этот альбом. Вот фото с видами Грузии, а вот — карандашный рисунок: Волга и живописные Жигули. Вот пожелтевший исписанный листок, а в нем женской рукой — письмо-заклинание „Помни обо мне“. Среди листков заложен цветок (пунцовой?) розы. Как он сохранился?! А это что? Маленький кусочек газовой косынки...
    Вот фотографии двух людей. Они красивы, благородны, породисты. Красавица-царица Тамара. Он, с внимательным, спокойным взглядом. А общей фотографии нет...
    На некоторых листках капельки. Что это? Дождь? Весенняя капель? Слезы?
    Еще письма-песни. И сложенная в несколько раз старая концертная афиша.
    Закрываешь альбом. Проводишь рукой по мягкой, не подвластной времени обложке. Задумываешься. В этом альбоме — вся жизнь.
    Такое сокровище подарили Вы, Юлия, своим зрителям. Целую жизнь, полную любви, любви, любви и преданности. Низкий Вам поклон! Спасибо

    13.02.2019.

    Далёкое близкое Ширяево

    11 июля 2018

    музей


    Человеку нужны доказательства. В каких-то случаях это оправданно, в других — совершенно излишне. В тех случаях, о которых я напишу, — уместно, порой необходимо для полноты картины, а порой —это просто счастье! Смотришь фильм — хочется прочитать книгу, прочитал книгу воспоминаний, хочется побывать там, где протекает её сюжет, побывал в интересном месте, вольно или невольно цепляешь в информативном пространстве всё, что об этом месте скажут или напишут. И вот тогда картина становится полнее и полнее, появляется ощущение присутствия или даже причастности, и на глазах рождается ЖИВАЯ история, что и есть счастье!

    Несколько лет назад я прочитала книгу Ильи Репина «Далёкое близкое». Для меня стало открытием, что Илья Ефимович очень интересно писал. Причём, писал самобытно, живо, разговаривая... Книга о его жизни. На мой взгляд, самая увлекательная история в этой книге касается его путешествия с друзьями-художниками Фёдором Васильевым, Евгением Макаровым и братом — музыкантом Василием Репиным летом 1870 года.


    Друзья ходили по Волге с целью найти самое живописное место для работы: Репин тогда задумал картину «Бурлаки на Волге», а идея отправиться именно на Волгу была подсказана Васильевым, который говорил Репину, что настоящего бурлака на Неве не встретишь.
    Прекрасное место друзьями было найдено недалёко от Самары, в селе Ширяево. Сейчас в селе целый комплекс музеев, куда входит и крестьянский домик Ивана Алексеева, сдавшего жильё молодым художникам на лето.


    Эти наикрасивейшие места исхожены живописцами километр за километром, в поисках видов, ракурсов, вдохновения!..



    Путешествуя в этом году по Волге на теплоходе, я попадаю в это село, где нам предлагают экскурсию в музей И. Е. Репина. Живая иллюстрация к прочитанному — что может быть лучше!

    Внутри этой истории есть ещё одна: только из этой книги я узнала о художнике Васильеве, которого сам Репин считал лучшим среди них. Увы, недолог был век Фёдора Васильева, очень рано ушёл он из жизни, заболев туберкулёзом. Всю свою короткую жизнь Фёдор Александрович очень много работал и успел оставить для потомков чудесные полотна! Придя в наш Музей изобразительных искусств и увидев картину этого талантливейшего мастера, я обрадовалась ей, как старому другу! Вот ещё один пример истории с продолжением: прочитать о художнике — увидеть его картину в музее!

    Ф. Васильев «Лето. Речка в Красном Селе». Картина из экспозиции Музея изобразительных искусств Татарстана.

    Прохаживаясь по музею в Ширяево, так увлекательно представлять жизнь художников здесь: их быт, непростое общение с местным населением, как ходили они по окрестностям, что видели из окна, как распевали песни. Из книги «Далёкое близкое»: «Сложилось как-то так, что к вечеру, убирая кисти, палитры и прочее, мы всегда что-нибудь напевали. У Васильева был довольно звучный тенор, я подхватывал вторить, брат выводил высокие вариации на флейте; только Макаров, как истинный барин, в совершенстве оправдывал замечание Тургенева: „Нефальшиво поющего русского барина мы еще не встречали“. Но Макаров умно держался: никогда не открывал рта для пения».

    «Шторм на Волге» - картина, созданная Репиным в Ширяево.

    Доброй традицией стало для меня фотографироваться на крыльце памятного дома!


    Репин писал: «Что всего поразительнее на Волге — это пространства. Никакие наши альбомы не вмещали непривычного кругозора». Именно это чувство охватывает и меня теперь, когда я пытаюсь телефоном запечатлеть невообразимую, широченную волжскую красоту!..

    Рисунок И. Е. Репина

    Моя фотография.
    И в заключение мне хочется вспомнить ещё одну цитату из книги Ильи Ефимовича. Как ещё лучше описать момент вдохновенной работы?!
    «- Детки, — говорю я громко, когда почувствовал, что ко мне уже достаточно привыкли, — посидите так смирно, не шевелясь: каждой, кто высидит пять минут, я дам пять копеек.
    Девчонки это сразу поняли, застыли в своих положениях, и я — о блаженство, читатель! — я с дрожью удовольствия стал бегать карандашом по листку альбома, ловя характеры, формовки, движения маленьких фигурок, так прелестно сплетавшихся в полевой букет... Будто их кто усаживал.
    Невольно возникают в таких случаях прежние требования критики и публики от психологии художника: что он думал, чем руководился в выборе сюжета, какой опыт или символ заключает в себе его идея?
    Ничего! Весь мир забыт; ничего не нужно художнику, кроме этих живых форм; в них самих теперь для него весь смысл и весь интерес жизни. Счастливые минуты упоения; не чувствует он, что отсидел ногу, что сырость проникает через пальто (почва еще не совсем обсохла). Словом, художник счастлив, наслаждается и не видит уже ничего кругом...»

    Незабываемый подарок!

    5 июля 2018

    однажды


    Готовился к выходу наш новый альбом. Вернее, уже были готовы и запись, и сведение. Мы ждали заводского тиража.
    Этот альбом (наверное, как и все, но этот более других) мы ждали особенно нетерпеливо: долгое неверие в то, что он вообще может выйти; запись с большим количеством музыкантов, которая длилась почти год; поиск возможностей его издать. А всё дело в том, что это был альбом «Всё она всё она» с переводами мировых хитов на русский язык Алексея Гомазкова. При выпуске любого альбома необходимо отрегулировать авторские права, а сложность этого состояла в том, что мы записали 26 песен, соответственно, нам нужно было найти 26 композиторов и 26 поэтов, живущих по всему миру, либо их правопреемников, чтобы договориться о включении каждой песни в альбом — наше законодательство обязует лично договориться с каждым. А "каждый" может сказать: «Миллион долларов и песня ваша» или «Мой дедушка никому не разрешал петь его песни». Именно поэтому выпуск альбома в принципе мог не состояться.
    Но всё сложилось чудесным образом: выпускать решили в Польше (спасибо нашему польскому продюсеру) — в Польше другая система урегулирования авторских прав: да, тоже деньги, но конкретная сумма и не нужен личный контакт. И спасибо нашим дорогим друзьям, которые поддержали нас материально!
    Для чего я это пишу? Чтобы вам было понятней, насколько мы все были в предвкушении! Сколько нервов, сил, терпения и нетерпения скопилось в нашем ожидании!
    Пик этого состояния пришёлся на август (сразу скажу, что в конце августа альбом благополучно вышел, приехал в Россию и продолжает радовать нас и неравнодушных к нашему творчеству!) А в августе у меня день рождения. Праздновали его на моей любимой базе отдыха, где своя прекрасная компания, далёкая от наших переживаний (ну, в принципе, такого рода волнения вообще никого не должны касаться, кроме непосредственных участников). Так вот, перед праздником я бегаю накрываю дачный стол, в меру нервничаю (это у нас в роду: без нервов не обходится). А тут ещё и Ника — мой верный друг и товарищ — куда-то запропастилась. И вот в назначенный час подходит первая гостья, несёт в подарок арбуз. Говорит приятные слова, а я ничего понять не могу: за арбузом на её футболке мне мерещится обложка нашего альбома. Потом подходят ещё две гостьи. Идут они не спеша, увлечённо заканчивая разговор. И я вижу: на их футболках — тоже мой альбом. И вот вся компания собирается, а я в полном недоумении — на груди каждого — мой альбом. Мне показалось, что я в лёгком помешательстве: докатилась, везде мерещится!
    Оказалось, Ника приготовила мне такой сюрприз: каждого гостя одеть в белую футболку с обложкой будущего альбома! Это было необыкновенным подарком! Стало совершенно ясно: то, что мы так долго ждём, точно скоро станет реальностью! И думаю, Ника таким образом приблизила счастливый момент!

    Вспомнился один концерт!

    10 июня 2018

    однажды


    Вспомнился один концерт!
    Однажды меня пригласили музыкально украсить ХХIII Международную научную конференцию «Математика. Компьютер. Образование.» в Объединённом институте ядерных исследований в Дубне. Как однажды сказал Леонид Серебренников, когда мы выступали в МИДе России: «Чем богаче организация, тем хуже у неё аппаратура». Я не знаю, насколько богата на аппаратуру наша ядерная промышленность, наверное, это военная тайна, но аппаратура в их концертном зале не поддавалась никакой критике: было ощущение,что она старше всей ядерной физики! С большим трудом местный звукорежиссёр что-то примотал скотчем, как-то уговорил стоять стойку, поколдовав, подключил гитару. Мне пришлось петь, не шевелясь, потому что при малейшем движении что-то начинало хрустеть или вовсе могло упасть. Но главное — концерт состоялся, аппаратуру я победила, как-то приспособившись, всё прошло прекрасно!
    После выступления звукорежиссёр — молодой человек — мне говорит: «Я в восторге!» Мне было очень приятно — когда молодые люди восторгаются романсами, чувствуешь, что жизнь проходит не напрасно! И тут он добавляет: «С этой аппаратурой ещё никто не справлялся». Ну что ж, и это комплимент!

    Чудесный подарок!

    28 декабря 2017

    вещи


    Недавно я получила чудесный подарок — Дмитрий Бикчентаев подарил мне комплект из трёх виниловых пластинок Клавдии Шульженко! Кроме того, что это бесценно для меня — всё, что связано с великой певицей, мне нужно и очень дорого — это ведь надо об этом знать, думать и помнить! А нас, о ком Дмитрий Андреевич помнит и заботится, много по всему миру! И это бесспорно ещё один великий талант удивительного человека! Спасибо, Дмитрий Андреевич!

    Привет из прошлого!

    19 декабря 2017

    однажды


    Однажды у меня брала интервью журналистка одного казанского издания. После беседы она (уже не помню как её зовут), подарила книгу — альбом фотографий. Это был год тысячелетия Казани — 2005-й. К юбилею города выпускалось много праздничной печатной продукции, и этот альбом — в их числе. Как и полагается в таких изданиях, там всё было разделено на рубрики: Производство города, Наука, Образование, Люди. И вот, листая этот альбом, я увидела примечательную для меня фотографию «Расклейщик афиш», на которой была и моя афиша! Это очень трогательный привет из прошлого, потому что, во-первых, приятно вспомнить любой концерт — а этот был не простой: презентация нового тогда диска «Ты»; во-вторых, в этой фотографии — Казань моего детства: каменный забор, которого, кажется, уже нет; афиши на заборе (сейчас уже так не вешают), даже мусор на земле: и его уже нет, в Казани сейчас гораздо чище; да и человек — из прошлого. Хотя это уже двадцать первый век, но Казань ДОтысячелетняя очень отличалась от себя самой после 2005 года. И вот на этой фотографии всё наводит на воспоминания!.. Осталось добавить, что концерт этот состоялся 5 октября 2003 года, стало быть, снимок сделан в сентябре. А сам альбом с фотографиями вышел в 2004 году. Автор фотографии мне не известен — все фотографы альбома идут списком.

    Вот и сама фотография!
    И афиша того концерта:

    Дорогой подарок.

    21 августа 2017

    люди


    Очень дорогой сердцу подарок получила я ко дню рождения неделю назад.
    1 апреля 2017 года состоялся последний совместный концерт с Наташей Бродской — она уже много лет была организатором моих московских концертов. Со словами «не брошу же я вас» она помогала ещё с двумя выступлениями в мае. Но первоапрельский «Весна идёт» — был последний, полностью ею организованный мой концерт.
    Мы не были подружками, я мало что знала про её личную жизнь. И после её ухода с удивлением узнавала о ней много нового из воспоминаний других, более близких ей людей. Но мы были друзьями-коллегами. И можно сказать, что мы росли профессионально вместе и параллельно — она в своём деле, я — в своём, помогая и вдохновляя друг друга. Наше сотворчество было в какой-то степени азартным: кто кого больше НЕ ПОДВЕДЁТ. Мы были ответственны друг перед другом — делали одно дело в одной упряжке и, отыграв очередной концерт, гордились общими достижениями, устраивали разбор полётов, когда он был необходим и тут же строили планы на будущее. Наташа стала настоящим продюсером, выросла за последние годы невероятно. Самое главное, как мне кажется, она ухватила суть профессии — вести всех наверх, заставлять и артистов, и зрителей работать над собой, поднять, простите, свою задницу и сделать себя, себе, свою жизнь — лучше. В этом, конечно, ей помогал её очень непростой характер. Она могла дойти до ярого конфликта, если кто-то неуважительно относился к тому делу, которому она служила. Она не боялась браться за пока неизвестные имена, если видела в них силу и значимость для общего дела. Она не боялась сводить на сцене людей, порой даже не очень знакомых, если сама чувствовала, что они нужны друг другу, только пока этого не знают. Если я ей говорила (а я всегда ей об этом говорила), что иду выступать к кому-то другому, то она никогда не сердилась, не обижалась, а отвечала — прекрасно, это нам очень поможет! Она знала каждого зрителя в лицо, а их с годами, естественно, становилось всё больше. Она знала сильные и слабые стороны каждого артиста, и даже, как мне кажется, каждого зрителя, с которым работала. И добилась не только их любви, но и уважения коллег, которые удивлялись её быстрому росту и достигнутым результатам.
    Она работала до последнего, сколько могла. Уже понимая, что не сделает этих концертов сама, она забила для меня числа на будущий сезон в Домжуре. И Наташа попросила наших общих друзей, которые снимали первоапрельский — наш последний совместный концерт — смонтировать его к моему дню рождения. Вот такой подарок от Наташи я получила к своему празднику через полтора месяца после того, как её не стало. И стало ещё острее ощущаться, что незаменимые есть, что можно и нужно оставаться другом, коллегой до конца, даже после того, как тебя не станет, что нужно доделывать все дела и даже планировать их наперёд — после свой жизни. И, конечно, что скучаю и буду скучать.

    И ещё одно: я от всего сердца хочу поблагодарить людей, которые были с Наташей до конца, которые делали всё возможное и невозможное для неё и для нас — связывая нас, помогая оставаться рядом, даже если мы далеко.
    И я от всей души благодарю всех, кто сделал запись этого концерта, смонтировал и подарил мне точно в день рождения. Концерт был весёлым, фильм-концерт получился ещё веселей. И хорошо, что он останется, потому что хочу его запомнить не только как весёлый, но и очень важный, потому что последний совместный с Наташей.


    И вот та самая запись с того концерта:
    1 отделение
    2 отделени