Обновления сайта

    30 июня 2019

    Смотрите новое видео — запись концерта, посвящённого Булату Окуджаве!

    Архив обновлений


    Подписка на новости

    Архив рассылки

    Интервью с самой собой: музей

    Музей К. С. Петрова-Водкина в Хвалынске.

    23 мая 2019

    музей


    Бывает так: событие проходит, но каждый раз, вспоминая его, улыбаешься и становится хорошо и спокойно. Даже через года. Как так складывается? В чём загадка: в общем настроении или в людях, которых встречаешь? В неравнодушии, которым пропитан воздух, или сам ты был подготовлен к этой встрече? Правильные свет, цвет, запах, вкус? Каждый раз по-разному. Но бывает, что совпадает всё, и ощущение счастья ты несёшь потом через всю жизнь.
    Так было и в этот раз: недавно повезло впервые побывать в Хвалынске. Маленький городок на Волге в Саратовской области. Маленький, но гордый. И очень интеллигентный. Как складывается впечатление от места? Конечно, это люди, с которыми случайно сталкиваешься, и память, которую хранит (или не хранит) это место. Так вот, все мимолётные встречи с жителями Хвалынска (в магазине, на улице) носили очень милый характер. Даже конфликтная ситуация на наших глазах разрешилась очень вежливо и спокойно. Наверное, люди везде разные, но нам повезло (а, может, это и не везение, а норма жизни здесь), и ощущение города мы увезли самое благоприятное!
    Здесь жива память о человеке, который тут родился и всю жизнь возвращался в свой родной город — о художнике К. С. Петрове-Водкине. С его именем связаны Музей изобразительных искусств его имени и его Дом-музей.
    Вот Дом-музей проник в душу и сердце глубже всего.

    Этот дом, тогда на окраине Хвалынска, Кузьма Сергеевич купил для своих родителей в 1905 году на свой первый большой гонорар — деньги, полученные за майоликовое панно «Богоматерь с младенцем» для фасада церкви ортопедического института в Петербурге. Сам художник каждое лето проводил в Хвалынске, в этом доме. Из всех дальних странствий спешил в свой родной город. А дни, проведённые здесь, называл «уютами». Точнее и не скажешь! И это не только субъективная оценка Петрова-Водкина (все мы необъективны, когда речь заходит о родных местах), но с ней соглашается каждый, сюда входящий. В этом доме очень спокойно и... нежно.

    Конечно, это музей, но мне думается, что главное в доме-музее — оставить и сохранить ощущение жизни и присутствия хозяев дома, а не только уберечь экспонаты от злых туристов.
    Так вот, в этом доме все мы — как дома. Это проверяется очень легко: если уходить не хочется, значит, всё здесь продумано и сделано правильно.
    В воссозданный интерьер органично вплетаются картины художника, фотографии и история жизни. Сапожная мастерская отца,

    самовар на столе (а перед самоваром — сочинения Пушкина),

    живые цветы

    и кружевные занавески, пропускающие свет красивым узором,

    — и всё это дополняется запахом деревянного дома.
    А сад!.. Сирень и ирисы до сих пор радуют душу воспоминанием!

    В этом музее четыре подлинных работы Мастера.

    Также подлинный — мольберт художника.

    Сохранился и сам дом, и некоторые его детали, как, например, ручка калитки.

    Конечно, мы все знаем Петрова-Водкина! И я знала несколько его картин с детства. Но, честно говоря, не знала, что Кузьма Сергеевич всю жизнь играл на скрипке, которую очень любил, ещё не читала его художественных, автобиографических книг — и рада, что это у меня впереди! А какие удивительные отношения у Петрова-Водкина с Пушкиным. Вот, что писал художник в 1937 году: «...надо сказать, что я на Пушкине срывался. Я никак не мог перелезть через Пушкина — уж очень специальный образ... Ведь Пушкин одно время, как солнышко, захватил всех, как прилив свежего воздуха. Но имеется большая трудность в слиянии образа Пушкина, уже навеянного историей, с живой личностью... Все эти вопросы берёшь на себя с таким удовольствием, потому что это Пушкин, и так хочется сделать что-нибудь монументальное...» И, кстати, напомню вам о находке портрета поэта кисти Кузьмы Сергеевича, долгие годы считавшегося утраченным, и внезапно обнаруженным под наброском другой картины — «Колхозницы». Это случилось всего полгода назад — в декабре 2018 года!
    С удивлением узнала, что Петров-Водкин — крёстный отец знаменитой артистки Татьяны Пилецкой. И она стала героиней одной из его работ.

    Дом — это ещё, конечно, хозяева. И когда в музее всё сделано правильно, сотрудники музея начинают восприниматься как члены семьи, имя которой носит музей. Так было и в этот раз: с огромной любовью и уважением чудесная сотрудница (мы так очаровались её проникновенным рассказом, что даже не спросили её имя, сразу и навсегда обозначив её для себя Петровой-Водкиной!) провела нас по музею и по саду.
    Что роднит нас с нашими героями? Конечно, общие взгляды на некоторые вещи! Лично меня с Кузьмой Сергеевичем в первую очередь связало волжское происхождение и отношение к любимой Волге! Петров-Водкин писал: «Рождение на Волге уже указывает на что-то. Прежде всего, это сразу, с детства, устанавливает человеческий глаз на природные красоты, на красоты широкого водного пространства, холмов...»

    Только тогда, когда ты проникнут насквозь той жизнью, которая сохранена в этом доме, ты начинаешь фотографировать каждый сантиметр пространства, чтобы хоть как-то унести эту радость с собой; только тогда ты сам вызываешься написать самые добрые слова в книгу отзывов; только тогда ты никак не можешь оттуда уйти и только тогда ты обещаешь себе обязательно вернуться!

    Далёкое близкое Ширяево

    11 июля 2018

    музей


    Человеку нужны доказательства. В каких-то случаях это оправданно, в других — совершенно излишне. В тех случаях, о которых я напишу, — уместно, порой необходимо для полноты картины, а порой —это просто счастье! Смотришь фильм — хочется прочитать книгу, прочитал книгу воспоминаний, хочется побывать там, где протекает её сюжет, побывал в интересном месте, вольно или невольно цепляешь в информативном пространстве всё, что об этом месте скажут или напишут. И вот тогда картина становится полнее и полнее, появляется ощущение присутствия или даже причастности, и на глазах рождается ЖИВАЯ история, что и есть счастье!

    Несколько лет назад я прочитала книгу Ильи Репина «Далёкое близкое». Для меня стало открытием, что Илья Ефимович очень интересно писал. Причём, писал самобытно, живо, разговаривая... Книга о его жизни. На мой взгляд, самая увлекательная история в этой книге касается его путешествия с друзьями-художниками Фёдором Васильевым, Евгением Макаровым и братом — музыкантом Василием Репиным летом 1870 года.


    Друзья ходили по Волге с целью найти самое живописное место для работы: Репин тогда задумал картину «Бурлаки на Волге», а идея отправиться именно на Волгу была подсказана Васильевым, который говорил Репину, что настоящего бурлака на Неве не встретишь.
    Прекрасное место друзьями было найдено недалёко от Самары, в селе Ширяево. Сейчас в селе целый комплекс музеев, куда входит и крестьянский домик Ивана Алексеева, сдавшего жильё молодым художникам на лето.


    Эти наикрасивейшие места исхожены живописцами километр за километром, в поисках видов, ракурсов, вдохновения!..



    Путешествуя в этом году по Волге на теплоходе, я попадаю в это село, где нам предлагают экскурсию в музей И. Е. Репина. Живая иллюстрация к прочитанному — что может быть лучше!

    Внутри этой истории есть ещё одна: только из этой книги я узнала о художнике Васильеве, которого сам Репин считал лучшим среди них. Увы, недолог был век Фёдора Васильева, очень рано ушёл он из жизни, заболев туберкулёзом. Всю свою короткую жизнь Фёдор Александрович очень много работал и успел оставить для потомков чудесные полотна! Придя в наш Музей изобразительных искусств и увидев картину этого талантливейшего мастера, я обрадовалась ей, как старому другу! Вот ещё один пример истории с продолжением: прочитать о художнике — увидеть его картину в музее!

    Ф. Васильев «Лето. Речка в Красном Селе». Картина из экспозиции Музея изобразительных искусств Татарстана.

    Прохаживаясь по музею в Ширяево, так увлекательно представлять жизнь художников здесь: их быт, непростое общение с местным населением, как ходили они по окрестностям, что видели из окна, как распевали песни. Из книги «Далёкое близкое»: «Сложилось как-то так, что к вечеру, убирая кисти, палитры и прочее, мы всегда что-нибудь напевали. У Васильева был довольно звучный тенор, я подхватывал вторить, брат выводил высокие вариации на флейте; только Макаров, как истинный барин, в совершенстве оправдывал замечание Тургенева: „Нефальшиво поющего русского барина мы еще не встречали“. Но Макаров умно держался: никогда не открывал рта для пения».

    «Шторм на Волге» - картина, созданная Репиным в Ширяево.

    Доброй традицией стало для меня фотографироваться на крыльце памятного дома!


    Репин писал: «Что всего поразительнее на Волге — это пространства. Никакие наши альбомы не вмещали непривычного кругозора». Именно это чувство охватывает и меня теперь, когда я пытаюсь телефоном запечатлеть невообразимую, широченную волжскую красоту!..

    Рисунок И. Е. Репина

    Моя фотография.
    И в заключение мне хочется вспомнить ещё одну цитату из книги Ильи Ефимовича. Как ещё лучше описать момент вдохновенной работы?!
    «- Детки, — говорю я громко, когда почувствовал, что ко мне уже достаточно привыкли, — посидите так смирно, не шевелясь: каждой, кто высидит пять минут, я дам пять копеек.
    Девчонки это сразу поняли, застыли в своих положениях, и я — о блаженство, читатель! — я с дрожью удовольствия стал бегать карандашом по листку альбома, ловя характеры, формовки, движения маленьких фигурок, так прелестно сплетавшихся в полевой букет... Будто их кто усаживал.
    Невольно возникают в таких случаях прежние требования критики и публики от психологии художника: что он думал, чем руководился в выборе сюжета, какой опыт или символ заключает в себе его идея?
    Ничего! Весь мир забыт; ничего не нужно художнику, кроме этих живых форм; в них самих теперь для него весь смысл и весь интерес жизни. Счастливые минуты упоения; не чувствует он, что отсидел ногу, что сырость проникает через пальто (почва еще не совсем обсохла). Словом, художник счастлив, наслаждается и не видит уже ничего кругом...»