Обновления сайта

    12 февраля 2021

    В Интервью с самой собой прочитайте новую заметку Юлии Зиганшиной «Высокий день»!

    Архив обновлений


    Подписка на новости

    Архив рассылки

    Интервью с самой собой: музей

    В Казани фамилия Арбузов на слуху у всех.

    15 января 2021

    музей


    В Казани фамилия Арбузов на слуху у всех, даже у тех, кто далёк от науки, в первую очередь потому, что есть улица, остановка, институт его имени, он нам всем родной человек с детства. Арбузов – да, а вот химия, которой он посвятил жизнь, – родная далеко не всем. И, мне кажется, именно поэтому я так долго не шла в Дом-музей, где жил великий учёный. 

    Как-то подсознательно опасалась разговоров, заведомо мне непонятных.
    Что вы думаете? Академик Александр Ерминингельдович Арбузов сам не разрешал ни себе, ни кому-либо из домашних говорить дома о работе. И поэтому даже отдельного кабинета у человека с мировым именем не было. Не потому что не хватало места, а потому, что его стол находился в гостиной, где он отвечал на письма, читал книги, музицировал, общался с членами семьи, но не работал.

    И стол его жены находился в этой же комнате – там Екатерина Петровна строго вела семейные приходы-расходы, проверяла школьные дневники детей, вела переписку. Как-то даже в делах они друг другу не мешали. Наверное, поэтому прожили долгие шестьдесят лет вместе. Когда Екатерины Петровны не стало, Александр Ерминингельдович попросил всех в доме не трогать её личные вещи – флаконы духов, пудру, фотографии на столике…

    Об этом – о любви друг к другу, к другим людям, да и ко всему человечеству сегодня рассказывает Музей академиков Арбузовых, где мне посчастливилось побывать.

    В этой семье было много необычного: возьмём хотя бы отчество отца семейства – Ерминингельдович (к концу экскурсии это произнести уже почти не трудно!). Его отцу это имя досталось… в шутку над крёстной матерью Ерминингельда. Шутки, видимо, здесь тоже необычные. Во всяком случае, нестандартные.
    Александр Ерминингельдович очень хотел, чтобы его дети НЕ были химиками. И очень хотел, чтобы они стали музыкантами. 

    Но все трое пошли по стопам отца. И это при том, что, напоминаю, в семье о химии не говорили. Насколько же была велика харизма учёного, если все дети спроецировали её на себя, даже против воли родителя. Да ещё как успешно: кажется, мировая практика не знает, чтобы отец и сын (старший – Борис), работая в одной научной области, оба стали Академиками. Эта весть в своё время – в 1954 году облетела весь Союз, и фотографию отца с сыном поместили на обложке журнала «Огонёк»! 

    И сейчас Дом-музей посвящён не только Арбузову старшему, но и сыну тоже.

    Что ещё нехимического делал Александр Ерминингельдович? Музицировал. Кстати, он мечтал со своими детьми (которых он видел музыкантами) создать квартет. Арбузов старший прекрасно играл на скрипке, а ансамбль создал уже со своей внучкой – Мариной, ставшей профессиональной пианисткой.

    А в квартете он играл со своими коллегами-химиками. Более того, он завёл традицию открывать собрания Менделеевского общества именно исполнением классической музыки! И сам со своим квартетом химиков её и исполнял. Традиция жива до сих пор, правда, играют сейчас уже профессиональные музыканты.
    Ещё Александр Арбузов прекрасно рисовал – он писал авторские работы и делал копии с полотен именитых художников. Например, в музее висит копия картины Куинджи «После дождя».

    Что помогло так приблизиться к оригиналу? Химия: подробное знание химического состава красок!..
    Ещё Александр Ерминингельдович владел стеклодувным мастерством: и не только выдувал колбы для химических опытов (одна из колб носит его имя), но и делал вот такие «настоящие» сосульки, которые украшают ёлку. 

    И в 1912 году выпустил брошюру «Краткое руководство по самостоятельному изучению стеклодувного искусства». Искусства, друзья, даже не мастерства!
    Прибавьте к этим серьёзным увлечениям архитектуру (он не только проектирует и строит дачу, но и буквально участвует в строительстве зданий, в которых развивается и поныне химическая наука), рыбалку, лыжи, фотодело. Увлечение фотографией передалось по наследству: Борис Александрович, выезжая за границу СССР, брал с собой фотоаппарат. Как известно, выезжать за границу могли в те времена немногие. Так вот, Борис Александрович по возвращении распечатывал фотографии в большом формате и устраивал в своём институте фотоэкскурсии для сотрудников!
    А ещё Арбузов-старший увлекался… цветоводством: Александр Ерминингельдович первым в Казани стал выращивать гладиолусы! 
    На семейной фотографии как раз стоит букет с его гладиолусами. 

    Так же он входил в комиссию по выбору проекта памятника А. С. Пушкину, который сейчас стоит около Оперного театра в Казани. Кроме этого Арбузова занимала общественная, педагогическая работа, работа депутата.

    Говоря о его увлечениях и разного рода занятиях, мы не забываем о том, что он учёный. Да ещё какой!.. Но в разностороннем образовании и интересах учёный видел залог успеха: «Не могу себе представить химика, незнакомого с высотами поэзии, с картинами мастеров живописи, литературой. Вряд ли он создаст что-то значительное в своей области».
    Химия, как я уже говорила, не есть моя сильная сторона, но мы-таки её коснёмся. И, конечно, это будет химия Арбузовых.
    Не вдаваясь в научные подробности, в которых, увы, не смыслю, расскажу только о нескольких фактах: в 1915 году Александр Ерминингельдович создаёт дженерик (лекарственное средство, содержащее химическое вещество — активный фармацевтический ингредиент, идентичный запатентованному компанией-первоначальным разработчиком лекарства - Википедия) аспирина на российской земле, который так необходим был в первую очередь на фронтах Первой мировой войны. Более того, он нарисовал эскиз этикетки к этому лекарству. В последствии «из-под его пера» появится лекарство, которое применяют для лечения глаукомы. Вообще, изобретать лекарства, вернее то, что спасает человечество, было учёному куда интересней, чем помогать, например, оборонной промышленности, потому что войну как средство решения проблем – он не принимал. Но другое дело, если речь шла о помощи в деле Победы. Вот одна из страниц этой – военной – истории:
    В марте 1942 года с просьбой о срочном изготовлении 15 грамм 3,6-диаминофталимида к А.Е. Арбузову обратился академик С.И. Вавилов. В короткий срок он изготовил и передал Вавилову требуемый препарат. Вспоминая об этом, Арбузов говорил: «В то время я не имел представления для какой цели понадобился этот редкий химический препарат … позднее я узнал, что изготовленное мной количество препарата было достаточно для снабжения оптики танковых частей нашей армии, отправляемых на фронт, и имело важное значение для обнаружения на далеком расстоянии танковых частей врага. Эта мелкая крупица моего участия в разгроме фашизма доставила мне, конечно, большое удовлетворение».
    Прочитайте внимательно ещё одну цитату учёного – как он видел химию будущего:
    "Чем же химия будущего должна отличаться от химии настоящего?" - задаётся вопросом Арбузов и предлагает совершить прогулку сначала на современный химический завод, а потом в поле. "На заводе вы увидите трубы, из которых вырываются клубы дыма, почувствуете запахи едких
    паров; масса нагретых до высокой температуры аппаратов и вместе с этим огромный и часто неэффективный расход энергии и сырья. В поле вы увидите красоту растительного мира, к тому же наполняющего атмосферу чистым кислородом и душистым ароматом. Но этот мир – тоже лаборатория, создающая тысячи веществ из тех же материалов. Химия завода расточает энергию, химия природы её собирает. Подражание природе есть химия будущего".
    Подражание природе – как показало время, самый трудный, но самый правильный путь.

    Но мы с вами вернёмся в Дом-музей. Здесь ещё много осталось сюрпризов. Например, само здание построено сто лет назад на средства родной сестры Ивана Ивановича Шишкина – Ольги Ивановны. Дом задумывался как доходный. Его и сняли в 1916 году Арбузовы.
    В гостиной привлекает внимание необычный шкаф. 

    Он был придуман специально для многотомной энциклопедии Брокгауза и Евфрона Карлом Мюфке – известным архитектором и родственником Арбузовых! Этот шкаф и сейчас стоит рядом со столом учёного.
    Сам Музей был организован через год после ухода Александра Ерминингельдовича из жизни, в 1969 году. Дети собрались и решили, что здесь жить никто из них не будет, а будет создан Дом-музей. Все они принимали активное участие в создании мемориального музея. Более того, старший сын Борис лично принимал экскурсии у первых экскурсоводов.
    В этот раз экскурсию провела директор музея Наталья Кореева. В её рассказе и поведении нет ни капли музейного снобизма, когда сотрудник держит оборону, противопоставляя экспозицию посетителям, даже защищая её от них. Нет! Здесь можно многое (очень осторожно!) потрогать, прикоснуться к истории в прямом и переносном смысле, ощутить аромат духов и пудры Екатерины Петровны, потрогать на ощупь качество шерстяной ткани на парадном фраке Академика, послушать пластинки, заглянуть в заветный сундук и изучить романсовые ноты из семьи Арбузовых, перелистать записную книжку хозяйки. Здесь перелистной календарь на столе всегда открыт именно на сегодняшнем дне, здесь бьют часы, отмеряя время – это Дом, который хозяева как будто и не покидали.

    Всё время хотелось спросить: не родственница ли Наталья – наш экскурсовод – Арбузовым. Так бережно рассказывают только об очень дорогих людях. Не родственница, но Арбузовы ей точно родные. И та любовь, которую семья учёных берегла и хранила, осталась в этом доме, наполняет её обитателей – и постоянных - сотрудников, и временных, как мы, пришедших на экскурсию.
    И последнее, что хочу сказать: музей работает бесплатно. Нужно только заранее позвонить и обозначить время вашего прихода – пунктуальность и строгий учёт здесь – со времён главной хозяйки…
    +7(843) 236-55-22. Вас ждут.

    Музей К. С. Петрова-Водкина в Хвалынске.

    23 мая 2019

    музей


    Бывает так: событие проходит, но каждый раз, вспоминая его, улыбаешься и становится хорошо и спокойно. Даже через года. Как так складывается? В чём загадка: в общем настроении или в людях, которых встречаешь? В неравнодушии, которым пропитан воздух, или сам ты был подготовлен к этой встрече? Правильные свет, цвет, запах, вкус? Каждый раз по-разному. Но бывает, что совпадает всё, и ощущение счастья ты несёшь потом через всю жизнь.
    Так было и в этот раз: недавно повезло впервые побывать в Хвалынске. Маленький городок на Волге в Саратовской области. Маленький, но гордый. И очень интеллигентный. Как складывается впечатление от места? Конечно, это люди, с которыми случайно сталкиваешься, и память, которую хранит (или не хранит) это место. Так вот, все мимолётные встречи с жителями Хвалынска (в магазине, на улице) носили очень милый характер. Даже конфликтная ситуация на наших глазах разрешилась очень вежливо и спокойно. Наверное, люди везде разные, но нам повезло (а, может, это и не везение, а норма жизни здесь), и ощущение города мы увезли самое благоприятное!
    Здесь жива память о человеке, который тут родился и всю жизнь возвращался в свой родной город — о художнике К. С. Петрове-Водкине. С его именем связаны Музей изобразительных искусств его имени и его Дом-музей.
    Вот Дом-музей проник в душу и сердце глубже всего.

    Этот дом, тогда на окраине Хвалынска, Кузьма Сергеевич купил для своих родителей в 1905 году на свой первый большой гонорар — деньги, полученные за майоликовое панно «Богоматерь с младенцем» для фасада церкви ортопедического института в Петербурге. Сам художник каждое лето проводил в Хвалынске, в этом доме. Из всех дальних странствий спешил в свой родной город. А дни, проведённые здесь, называл «уютами». Точнее и не скажешь! И это не только субъективная оценка Петрова-Водкина (все мы необъективны, когда речь заходит о родных местах), но с ней соглашается каждый, сюда входящий. В этом доме очень спокойно и... нежно.

    Конечно, это музей, но мне думается, что главное в доме-музее — оставить и сохранить ощущение жизни и присутствия хозяев дома, а не только уберечь экспонаты от злых туристов.
    Так вот, в этом доме все мы — как дома. Это проверяется очень легко: если уходить не хочется, значит, всё здесь продумано и сделано правильно.
    В воссозданный интерьер органично вплетаются картины художника, фотографии и история жизни. Сапожная мастерская отца,

    самовар на столе (а перед самоваром — сочинения Пушкина),

    живые цветы

    и кружевные занавески, пропускающие свет красивым узором,

    — и всё это дополняется запахом деревянного дома.
    А сад!.. Сирень и ирисы до сих пор радуют душу воспоминанием!

    В этом музее четыре подлинных работы Мастера.

    Также подлинный — мольберт художника.

    Сохранился и сам дом, и некоторые его детали, как, например, ручка калитки.

    Конечно, мы все знаем Петрова-Водкина! И я знала несколько его картин с детства. Но, честно говоря, не знала, что Кузьма Сергеевич всю жизнь играл на скрипке, которую очень любил, ещё не читала его художественных, автобиографических книг — и рада, что это у меня впереди! А какие удивительные отношения у Петрова-Водкина с Пушкиным. Вот, что писал художник в 1937 году: «...надо сказать, что я на Пушкине срывался. Я никак не мог перелезть через Пушкина — уж очень специальный образ... Ведь Пушкин одно время, как солнышко, захватил всех, как прилив свежего воздуха. Но имеется большая трудность в слиянии образа Пушкина, уже навеянного историей, с живой личностью... Все эти вопросы берёшь на себя с таким удовольствием, потому что это Пушкин, и так хочется сделать что-нибудь монументальное...» И, кстати, напомню вам о находке портрета поэта кисти Кузьмы Сергеевича, долгие годы считавшегося утраченным, и внезапно обнаруженным под наброском другой картины — «Колхозницы». Это случилось всего полгода назад — в декабре 2018 года!
    С удивлением узнала, что Петров-Водкин — крёстный отец знаменитой артистки Татьяны Пилецкой. И она стала героиней одной из его работ.

    Дом — это ещё, конечно, хозяева. И когда в музее всё сделано правильно, сотрудники музея начинают восприниматься как члены семьи, имя которой носит музей. Так было и в этот раз: с огромной любовью и уважением чудесная сотрудница (мы так очаровались её проникновенным рассказом, что даже не спросили её имя, сразу и навсегда обозначив её для себя Петровой-Водкиной!) провела нас по музею и по саду.
    Что роднит нас с нашими героями? Конечно, общие взгляды на некоторые вещи! Лично меня с Кузьмой Сергеевичем в первую очередь связало волжское происхождение и отношение к любимой Волге! Петров-Водкин писал: «Рождение на Волге уже указывает на что-то. Прежде всего, это сразу, с детства, устанавливает человеческий глаз на природные красоты, на красоты широкого водного пространства, холмов...»

    Только тогда, когда ты проникнут насквозь той жизнью, которая сохранена в этом доме, ты начинаешь фотографировать каждый сантиметр пространства, чтобы хоть как-то унести эту радость с собой; только тогда ты сам вызываешься написать самые добрые слова в книгу отзывов; только тогда ты никак не можешь оттуда уйти и только тогда ты обещаешь себе обязательно вернуться!

    Далёкое близкое Ширяево

    11 июля 2018

    музей


    Человеку нужны доказательства. В каких-то случаях это оправданно, в других — совершенно излишне. В тех случаях, о которых я напишу, — уместно, порой необходимо для полноты картины, а порой —это просто счастье! Смотришь фильм — хочется прочитать книгу, прочитал книгу воспоминаний, хочется побывать там, где протекает её сюжет, побывал в интересном месте, вольно или невольно цепляешь в информативном пространстве всё, что об этом месте скажут или напишут. И вот тогда картина становится полнее и полнее, появляется ощущение присутствия или даже причастности, и на глазах рождается ЖИВАЯ история, что и есть счастье!

    Несколько лет назад я прочитала книгу Ильи Репина «Далёкое близкое». Для меня стало открытием, что Илья Ефимович очень интересно писал. Причём, писал самобытно, живо, разговаривая... Книга о его жизни. На мой взгляд, самая увлекательная история в этой книге касается его путешествия с друзьями-художниками Фёдором Васильевым, Евгением Макаровым и братом — музыкантом Василием Репиным летом 1870 года.


    Друзья ходили по Волге с целью найти самое живописное место для работы: Репин тогда задумал картину «Бурлаки на Волге», а идея отправиться именно на Волгу была подсказана Васильевым, который говорил Репину, что настоящего бурлака на Неве не встретишь.
    Прекрасное место друзьями было найдено недалёко от Самары, в селе Ширяево. Сейчас в селе целый комплекс музеев, куда входит и крестьянский домик Ивана Алексеева, сдавшего жильё молодым художникам на лето.


    Эти наикрасивейшие места исхожены живописцами километр за километром, в поисках видов, ракурсов, вдохновения!..



    Путешествуя в этом году по Волге на теплоходе, я попадаю в это село, где нам предлагают экскурсию в музей И. Е. Репина. Живая иллюстрация к прочитанному — что может быть лучше!

    Внутри этой истории есть ещё одна: только из этой книги я узнала о художнике Васильеве, которого сам Репин считал лучшим среди них. Увы, недолог был век Фёдора Васильева, очень рано ушёл он из жизни, заболев туберкулёзом. Всю свою короткую жизнь Фёдор Александрович очень много работал и успел оставить для потомков чудесные полотна! Придя в наш Музей изобразительных искусств и увидев картину этого талантливейшего мастера, я обрадовалась ей, как старому другу! Вот ещё один пример истории с продолжением: прочитать о художнике — увидеть его картину в музее!

    Ф. Васильев «Лето. Речка в Красном Селе». Картина из экспозиции Музея изобразительных искусств Татарстана.

    Прохаживаясь по музею в Ширяево, так увлекательно представлять жизнь художников здесь: их быт, непростое общение с местным населением, как ходили они по окрестностям, что видели из окна, как распевали песни. Из книги «Далёкое близкое»: «Сложилось как-то так, что к вечеру, убирая кисти, палитры и прочее, мы всегда что-нибудь напевали. У Васильева был довольно звучный тенор, я подхватывал вторить, брат выводил высокие вариации на флейте; только Макаров, как истинный барин, в совершенстве оправдывал замечание Тургенева: „Нефальшиво поющего русского барина мы еще не встречали“. Но Макаров умно держался: никогда не открывал рта для пения».

    «Шторм на Волге» - картина, созданная Репиным в Ширяево.

    Доброй традицией стало для меня фотографироваться на крыльце памятного дома!


    Репин писал: «Что всего поразительнее на Волге — это пространства. Никакие наши альбомы не вмещали непривычного кругозора». Именно это чувство охватывает и меня теперь, когда я пытаюсь телефоном запечатлеть невообразимую, широченную волжскую красоту!..

    Рисунок И. Е. Репина

    Моя фотография.
    И в заключение мне хочется вспомнить ещё одну цитату из книги Ильи Ефимовича. Как ещё лучше описать момент вдохновенной работы?!
    «- Детки, — говорю я громко, когда почувствовал, что ко мне уже достаточно привыкли, — посидите так смирно, не шевелясь: каждой, кто высидит пять минут, я дам пять копеек.
    Девчонки это сразу поняли, застыли в своих положениях, и я — о блаженство, читатель! — я с дрожью удовольствия стал бегать карандашом по листку альбома, ловя характеры, формовки, движения маленьких фигурок, так прелестно сплетавшихся в полевой букет... Будто их кто усаживал.
    Невольно возникают в таких случаях прежние требования критики и публики от психологии художника: что он думал, чем руководился в выборе сюжета, какой опыт или символ заключает в себе его идея?
    Ничего! Весь мир забыт; ничего не нужно художнику, кроме этих живых форм; в них самих теперь для него весь смысл и весь интерес жизни. Счастливые минуты упоения; не чувствует он, что отсидел ногу, что сырость проникает через пальто (почва еще не совсем обсохла). Словом, художник счастлив, наслаждается и не видит уже ничего кругом...»