Самый лучший комплимент, который я слышала в свой адрес по поводу моего творчества:
«Я периодически учу французский язык. Учу, забываю, опять учу. Когда вновь и вновь погружаешься в атмосферу языка, через какое-то время начинаешь его заново понимать и он (язык) раскрывается перед тобой как цветок — во всей красоте и потрясающем благоухании. А вот в твоём исполнении то же самое происходит, но с русским языком. Слова вдруг приобретают новый смысл, наполняются необыкновенным звучанием и ароматом!»
Особенно мне приятно, что это прозвучало из уст певицы!
Великий фильм Элема Климова «Добро пожаловать, или посторонним вход воспрещён», между прочим, — ценное руководство для исполнителей романса.
«Веселы надо говорить веселее, а бодры — бодрее» — вот самый большой секрет мастерства! Если ещё «нежно» говорить нежнее, «тихо» — тише, «страстно» — страстнее — вы на полпути к успеху! (Это серьёзно, между прочим!)
24 ноября состоялся наш концерт в Органном зале Набережных Челнов. Один момент был очень неожиданен и приятен. Дело в том, что в этом зале лет десять назад установили орган, который до этого стоял в Актовом зале Казанской консерватории — до реконструкции и преобразования его в Большой концертный зал Республики Татарстан.
Очень многие казанцы помнят, я думаю, стекляшку на Площади Свободы: зал с великолепной акустикой, его зрительные ряды, стремительно уходящие ввысь, ощущение, что всё происходит прямо перед тобой и, конечно, орган, который тоже был перед тобой и звучал только для тебя, все трубы которого были пересчитаны не раз:-). Наверное, поэтому он так хорошо запомнился, и при встрече с ним в Набережных Челнах было ощущение, что встретил старинного друга!
Вот орган ещё в Казани —

Развернуть
Валентина Дмитриевна Пономарёва однажды подарила мне концертное платье со словами: «Мне велико, забери, перешей, носи!»
Я узнала платье и вспомнила, где я видела Валентину Дмитриевну в нём: по телевизору в Большом театре, на праздничном концерте, посвящённом двухсотлетию Пушкина.
Я так долго дружу с музеями и с музейщиками, что сама почти уже музейный работник. Вы представляете: платье, в котором Пономарёва(!) пела в Большом театре(!) на двухсотлетнем юбилее А. С. Пушкина(!!!).
Это платье через сто лет будет висеть в музее романса! А пока оно аккуратно висит нетронутым у меня в шкафу.
Казанский музей Боратынского пишет фамилию поэта через «о», хотя при жизни поэта встречалось и «а», и «о», а теперь чаще — «а».
Дело в том, что фамилия рода Боратынских происходит от названия древнего польского замка Боратын: «Бог ратует». Мне кажется, это очень красиво и символично.
Кстати, когда мне было лет, наверное, восемь, мне попала в руки книга стихов поэта. Нет, не в том смысле, что я её читала, а именно — попала в руки. И впервые эту фамилию я прочитала как Братынский, пропустив вообще эту гласную. Меня поправили, но я разве я знала, что у третьей по счёту буквы такая замечательная история!
Однажды я пела в своём любимом музее Боратынского для гостей из Китая. По окончании программы я встала, поклонилась и, не услышав привычных аплодисментов, вдруг увидела, что гости тоже встали и начали мне кланяться, видимо, в знак благодарности.
Было очень мило!
Однажды в Польше мы приехали в Варшаву после концерта в другом городе — поздно ночью. Устраиваемся в гостиницу, прошу портье выдать мне шнурок для подключения интернета. Он объясняет, что завтра обязательно это сделает, но сейчас поздно, и шнурка у него нет.
Потом начинает заполнять анкету, спрашивает — откуда мы? Я говорю: Россия, Казань. Он уточняет: «Казань „Рубин“?», имея в виду нашу футбольную команду. Я киваю. Он тут же достаёт нужный шнурок и протягивает мне.
«Рубин» тогда обыграл саму великую «Барселону» и прославился на всю Европу. Спасибо «Рубину»! «Рубин» — чемпион!
Кстати, никак не могу заставить себя спеть с «Трилогией» песню Андрея Крамаренко, которую очень продвигает в наш коллектив Лена Фролова, где есть такие строчки: «Ах, красное вино давно стоит в стакане И в предзакатный час играет как рубин».
Первые наши польские гастроли отменились.
Это была весна 2005 года. Через неделю надо было выезжать, и вдруг в новостях стали говорить о том, что Папа Римский Иоанн Павел II серьёзно болен. Я видела по телевизору, что вся Польша стоит на коленях и молится за него. (Иоанн Павел II был поляк, хотя, конечно, не только Польша, а весь христианский мир молился о его здоровье). И я предложила нашему польскому продюсеру Кшиштофу отменить гастроли, потому что Польше сейчас явно не до русских песен и не до песен вообще. Некоторое время пан Кшиштоф сомневался, и у меня в телефоне долго хранилось его сообщение: «Жду новостей из Ватикана».
Никак я не могла подумать, что моя концертная деятельность будет зависеть от самочувствия Папы Римского.
Гастроли мы тогда перенесли на осень, и уже несколько лет спустя, будучи с концертом в Кракове, мы, гуляя по городу, были у дома Иоанна, видели его окно, его огромный портрет и мысленно поклонились ему.
Развернуть
По второму образованию я — журналист. По этой специальности после окончания университета я, правда, не работала, но иногда фактор моей несостоявшейся профессии сказывается неожиданным образом.
Однажды, молодая журналистка, узнав во время интервью, что я некоторым образом её коллега, вдруг сказала (свой запас вопросов, видимо, исчерпав): «А вот Вы сейчас сами бы что у себя спросили бы?»
И я решила открыть новую страницу: «Интервью с самой собой». Хочу рассказывать здесь о том, о чём никогда журналистам не рассказывала. Не потому, что это секрет, а потому, что они об этом не спрашивали.
Это воспоминания, медленные мысли, «былое и думы» в каком-то смысле. И подрубрики я планирую, например, такие: «Воспоминания далёкого былого…», «Мы странно встретились», «И никогда о том не пожалею!»
Как вы понимаете, это строчки романсов. Кстати, в романсах можно найти строчку практически к любой жизненной ситуации, и как у моей бабушки был анекдот по любому случаю, у меня — строчка из романса!:)